Käkisalmilainen (varkan28) wrote,
Käkisalmilainen
varkan28

Kelja 6 JP kukaan ei ole unohdettu, mitään ei ole unohdettu




то было утром 22 августа. Раннее утро прекрасного солнечного дня. Джип нашего командира лихо прыгал по неровностям дороги. Мимо пролетали поля которые остались ещё от прежних хозяев. Истинных хозяев этой земли – финнов. По обочинам ещё попадались финские домики. Какие-то были заняты и выглядели неплохо, какие-то стояли брошенные и неприглядные. За спиной остался магазин Хаапарайнен. кооператива и покосившаяся табличка с названием ПОРТОВОЕ. Когда то это была деревня Келья.

 

 

Портовое

 

Хапарайнен Haparainen

 

 

             Поселок. До 1939 г

. деревня Haparainen входила в состав волости Саккола Выборгской губернии (Финляндия). Две большие деревни - Хапарайнен и Келья располагались в семи километрах от церковной деревни Саккола вдоль дороги, ведущей на Тайпале [ныне Бурная] и далее к Ладоге. Они занимали территорию широкой долины, окруженной с трех сторон хвойными лесами и полого спускавшуюся к берегу озера Суванто. Границей между деревнями служил небольшой ручей, протекавший в самой низкой части долины и называвшийся "Пунасиллан-оя" (Ручей красного моста).

 

 

      У деревни Хапарайнен существовало более старое название "Хаапараси", появившееся, вероятно, со времени переселения сюда финских карел и переводимое как "осиновая пустошь". Слово "келья" как в русском, так и в карельском языках означает монастырскую келью и закрепилось за деревней в те времена, когда появился на Ладожском озере Коневецкий монастырь, у которого были свои, облагавшиеся податями рыболовные участки. В таких местах ставили монастырскую избу, где проживал монах, следивший за рыболовным промыслом и собиравший церковную десятину.
    После того, как в начале XIX века уровень озера понизился на целых
7 метров, береговая линия сильно отступила, образуя продолжение плодоносной долины, в которой существовали обе деревни. Появилось сильное течение, образовался единственный на Суванто остров, Каява-саари, напротив которого возникла удобная бухта. Хотя деревни оказались в значительном удалении от берега и не спешили застраиваться домами вдоль новой береговой линии, все же каждая из них имела свою пристань, а на выступающем в озеро мысу Кекин-ниеми была поставлена казенная рыболовная изба, хозяином которой был Мартти Наскали.
   
Северная часть деревни Хапарайнен именовалась Корвенколкка. Ближе к дороге подходили группы домов Кермисенмяки и Рапамяки. На самом берегу Суванто, на прежнем дне озера, в окружении леса расположилась усадьба Кеккиля. Ей принадлежало 300 га земли, из которых 50 га составляли пашни и 5 га

- фруктовый сад. В начале ХХ столетия хозяином усадьбы стал ленсман Хейкки Хеландер, который был автором проекта строительства Кексгольмской железной дороги через свои земли. Он предложил перебросить мост через систему Вуоксы и озеро Суванто, воспользовавшись островом Каява-саари и далее через деревню Хапарайнен на Пюхяярви [ныне Отрадное]. Дороге так и не суждено было пройти через земли поместья Кеккиля. Она перешла через Вуоксу в Кивиниеми [ныне Лосево], где ширина русла была значительно меньше.

 

   С 1916 по 1930-е годы новым владельцем усадьбы стал земский врач Микко Йортикка. Он занимался составлением новых удобрений для различных садовых деревьев и растений. В 1924 году продукция была представлена на сельскохозяйственной ярмарке. Все же Йортикка не смог справиться с хозяйством и вынужден был продать имение. Новые владельцы Арне и Арво Кууси провели на усадьбу водопровод, который из источников с холма по деревянным трубам самотеком направлялся в дома хозяйства.

 

  Восточную часть долины занимала сравнительно меньшая по размерам деревня Келья. Все хозяйства ее раскинулись вдоль границы старого берега, по которому извивалась линия главной дороги. Основным занятием жителей обеих деревень было ведение сельского хозяйства. Животноводство занимало привилегированное положение. Свиней и рогатый скот выращивали на мясо. Кроме полей и выкосов, находившихся непосредсвенно в самой деревне, большинство крестьян имело дополнительные наделы на осушенных в недалеком прошлом берегах Тайпалеен-йоки, деревни Вилаккала и на севере, в районе ручья Кюльмя-оя. Как и повсюду на Карельском перешейке, до закрытия границы с Россией жители Хапарайнена и Келья везли в Петербург сельскохозяйственную продукцию и получали от этого хорошие барыши. После гражданской войны крестьяне стали поставлять продукцию уже на внутренний рынок Финляндии. В связи с этим местный крестьянский поэт Ахолан Пекка сочинил следующее стихотворение:

 

 

Прежде было время, 
И везли все в Питер. 

Кто хотел, бывал там, 

А теперь закрыт он. 

На границе установлен 

Там замок такой, что 

Мужика любого 

Остановит из Суоми. 

В Питере тогда мы 

Напивались русской водкой, 

А теперь свиней везем 

Аж в Коуволу да в Котку. 

 


             Со временем перекупщиков или т. н. "барышников" сменили кооперативы по приему и транспортировке продуктов. В деревнях жили также профессиональные плотники, кузнецы, каменщики, маляры, мастера по изготовлению саней, телег и конской упряжи. Рыболовством занимались только для своего стола. Так наз. "рыбные воды" в районе острова, где было быстрое течение и играла семга, были закрыты для свободного лова. Профессиональные рыбаки за большую плату арендовали у государства это место на озере.
     
 Из мелких предприятий можно отметить мельницу Нижнего Суванто и лесопильню, частично принадлежавшие некоторым хозяевам из Хапарайнена и Келья. Самым выдающимся жителем Келья прослыл некий Юхо Месканен, по прозвищу Суссу Юсси. Основными его профессиями были кузнечное и строительное дело, но он занимался и кое-чем поважнее. В свободное время Юсси конструировал различные машины и механизмы, даже занимался стрелковым оружием. Но более всего он прославился изготовлением из дерева швейной машины, игла которой была выточена из куска можжевельника. Эта машина оказалась затем в национальном музее Хельсинки, где хранится и в настоящее время, свидетельствуя о способностях своего создателя. Но главное дело его жизни - создание вечного двигателя - так и осталось незавершенным, так как однажды в доме случился пожар и недостроенная машина сгорела.
      Рассказ о Суссу Юсси был бы неполным, если не сказать о том, что этот, действительно одаренный от Бога человек, был также сказителем, народным рунопевцем и сочинителем песен. Хорошие актерские данные позволяли ему успешно выступать на публике. Под псевдонимом "Карьялан укко" ("Карельский дед") Юсси был известен далеко за пределами своего края. Он играл на скрипке, сделанной своими руками, замечательные мелодии, хотя был практически неграмотен. Маэстро Оккола приезжал к нему из Хельсинки и записал большое количество стихов. Руны Юхо Месконена посвещались Богу, отечеству, но среди них были и шуточные стихи. Некоторые из них были откровенно антикоммунистической направленности, и временами ему приходилось опасаться за свою жизнь, из-за угрозы мести со стороны красных.

    В 1903 году в деревне Хапарайнен был основан школьный округ, куда вошли также Келья и соседняя Пурпуа. Первым организатором обучения можно назвать упомянутого выше владельца усадьбы Кеккиля Хейкки Хеландера. Этот человек занимал высокую в Саккола должность ленсмана. В его руках сосредотачивалась вся власть и сила волости. Будучи заинтересованным лицом, он без больших усилий занялся организацией школы. Пожалуй, в то время главным тормозом в деле создания сети народных школ были деревенские общины, которые считали это мероприятие не самым целесообразным денежным расходом. Тем не менее, в сентябре 1903 года открылся учебный класс для деревенских ребятишек в одной арендованной комнате частного дома Ааро Вискари. Собственно школьное здание было построено лишь в 1907 году. Располагалось оно в части деревни, носившей название Рапа-мяки в самом начале Хапарайнена у пересечения дорог на Сакколу и усадьбу Кеккиля. Школьное здание перестраивалось и расширялось. Количество учеников все время увеличивалось, но Зимняя война подвела черту. Школа сгорела во время пожара. В 1942-44 годах она продолжала существовать в той же самой первоначально арендованной комнате крестьянского дома.
   Школьная жизнь объединила деревни. Появились различные кружки, общества, спортивные секции. В 1925 году рядом со зданием школы появился клуб Молодежного общества, под крышей которого собирался хор и работали молодежные объединения. Вместе проводили вечера отдыха и праздники. Многие жители деревень входили в Молодежный Христианский союз Хапарайнен-Келья, который отличался очень большой активностью. Незадолго перед Зимней войной на холме Рунтеен-мяки в Келья силами Союза был открыт молельный дом. Здесь собиралась воскресная школа и проходили различные церковные мероприятия. Также почти все жители деревень принадлежали к организации шюцкора, "Лотта" или "Мартта". На восточном краю деревни находилась поляна Акан-ахо, служившая местом детских игр, сборов. Здесь зажигали общий деревенский костер в Иванов день. На 1939 год в Хапарайнене было 77 домов, включая школу и два магазина, и 34 дома было в Келья. Самыми распространенными фамилиями здесь считались Паукку, Месканен, Хюння, Кекки, Керминен.
       
Начавшаяся в ноябре 1939 года советско-финляндская война прошла и здесь, оставив свой трагический след в жизни деревень. В 1923-24 годах на мысу Кекин-ниеми по плану оборонительной линии Энкеля был построен укрепленный узел обороны "Ке", состоявший из четырехпушечного артиллерийского форта, двух одноамбразурных пулеметных дотов, линии ходов сообщения и стрелковых ячеек. Эта позиция приняла деятельное участие в обороне Суванто. В рождественское утро 24 декабря русские попытались форсировать в нескольких местах озеро. Главной целью операции было окружение восточной группировки Тайпале с последующим выходом к городу Кексгольму. Красноармейцам из 4 стрелковой дивизии удалось форсировать озеро и зацепиться за северный берег у деревни Келья. Небольшой плацдарм, созданный ценой больших потерь, героически оборонялся три дня. Ночами по озеру прибывало подкрепление. Но не менее героическое сопротивление обороняющихся взяло верх, и плацдарм был уничтожен после трех кровопролитных атак, когда к финнам подошло подкрепление, 6-й отдельный батальон. Двадцать процентов личного состава этого подразделения (208 человек) составляли жители Саккола, и это не могло не сказаться на результате. Правда, батальон понес потери только убитыми 50 человек. С наступавшей стороны из второго батальона 220 стрелкового полка, 4 стрелковой дивизии в строю осталось 22 человека. Остальные были убиты или ранены. Место плацдарма, небольшой прибрежный лесок на восточной оконечности Келья, в эти дни получил прозвище "Сказочный лес". До самого конца войны русским так и не удалось захватить плацдарм на участке фронта вдоль озера Суванто.
     В вышедшем после войны романе знаменитого финского писателя Вяйне Линна "Неизвестный солдат", изданном также на русском языке, один из главных героев, Антеро Рокка, вспоминает этот бой, в котором сам принимал участие: "Слушай, прапор! Ты не давай ребятам к земле пригибаться! Не сбавляй темпа. . . Мы делали так же в Кельясе и таким вот манером мы заставим их быстренько убраться". Прототипом литературного героя был Вильям Пюлкяс, крестьянин из Хапарайнена, от начала до конца прошедший Зимнюю и последующую войны, получивший ранение в конце последней. Так крестьянин с Перешейка Рокка или Пюлкяс стал одним из самых известных литературных персонажей современной Суоми.

      В 1942 году на вновь отвоеванных землях Хапарайнена и Келья потекла мирная жизнь. Многие крестьяне вернулись из эвакуации на свои пепелища. Большая часть домов была уничтожена прежней войной. В 1944 году вновь отстроенные деревни пришлось бросить и отправиться во вторую эвакуацию.

    В советское время первыми на этих землях поселились работники подсобного хозяйства "Портовик". Селения Келья, Ванхама, Яаккола, Райвумяки, Осуускауппа, Кеккеля, Лапанен, Ахола, Питкянен, Корвенколкка, Сомерикко объединили в одну деревню, которой 14 января 1948 года было присвоено новое название - "Портовая". Ныне это поселок Портовое.

 Старые деревянные дома, как и прежде, теснятся вдоль дороги. Начато также и коттеджное строительство, главным образом на нижней террасе, спускающейся к озеру, на полях бывшей усадьбы Кеккиля.

 

http://www.kannas.nm.ru/priozersk_district2.htm

Именно 6 Егерскому батальону и установлен памятник. Но так как на это может посмотреть косо местная администрация, то было решено установить памятный знак деревне Келья. На пути нам не попалось никаких признаков открытия памятника. Никаких групп людей, ничего. Однако когда мы приехали на место то обнаружили что памятник уже стоит замотанный черной тканью. Командир с женой переделись и мы подошли к монументу. Отодвигать ткань мы не решились и я просто пальцами прощупал название. Kelja 1939-940. Пока суть да дело пошли прогуляться по окрестностям. Прошлись по лесу в сторону озера. По краю обрыва шли стрелковые ячейки. Этот обрыв до спуска вод в начале века являлся старым берегом.. Спускаемся ниже. Утыкаемся в частную территорию с фонариками и хорошей дорогой. Решили не рисковать и вернулись назад. Кто знает как воспримет «новый русский хозяин» людей в непонятной ему форме? Пришли как раз вовремя. Уже один из автобусов подъехал и возле памятника суетились его пассажиры. Надо было видеть их лица когда на местах боев 1939 года они сталкиваются с людьми одетыми в форму тех лет. Сначала из кустов вышел представитель щюцкора, а следом лота и рядовой егерского батальона. К сожалению по фински говорит только Чекунов и именно он общался и объяснял финнам что мы военно-исторический клуб из Петербурга. Народ постепенно собирался. Подъехало ещё пара автобусов. Наши
первоначальные опасения что мы можем оказаться чужими на чужом празднике не оправдались. Нас попросили встать в почетный караул. К сожалению мне пришлось встать рядом с российским триколором, я постарался максимально отодвинуться. Я не понял, что он там делает. Не понял, что там делает мужик в расстегнутой рубашке с закатанными рукавами. Будто он на огороде стоит. Вообще не понял там присутствия его как и представителя администрации с какой то теткой. Ну да бог с ними. Не будем о том кто уж точно являлся чужим..  Было интересно и трогательно смотреть за тем как происходит церемония открытия памятника. Нет митингов как у нас. Никто не машет флагами с изображением зверей всякого рода. Пожилой человек сказал несколько слов. Представил единственного оставшегося  в живых ветерана из того самого 6 батальона. И пусть он на инвалидном кресле. Но ещё вполне бодр и помнит как тут все было. А далее. Ровно в час вышел дедуля и хоть и плохо но от чистого сердца продудел в горн какой-то
из военных сигналов. Тетка из местной администрации сдернула покрывало и глазам присутствующих предстал памятный знак. Серый гранит со скупой, но берущей за душу надписью. Ничего лишнего. Строгие формы. Началось возложение цветов. Вот тут-то я удивился сильно. Мало того что в возлагаемых цветах не было так «любимых» в нашем народе красных гвоздик, так и культура возложения совершенно другая. Практически все возлагаемые букеты и венки были созданы с применением белых лилий. Белый и синий преобладающие цвета. Венки сделаны на базе еловых веток. Красиво, но не основное что отличает возложение. Из зрителей выходили люди. Подходили к памятнику. Пару секунд молчаливого ожидания… Будто вспоминают что-то. Поклон. Затем поворачивались лицом к зрителям, впрочем, они же все и участники, и произносили краткую речь. В финском я не силен, но как я понял они представлялись. Озвучивали от какого общества или поселения эти цветы.  Надо было слышать как дрожали голоса у этих людей. Это
для них действительно было СОБЫТИЕ. Они смогли приехать поклонится памяти тех кто защищал их землю от оккупации. От врага. Но я отвлекся. Люди поворачивались к памятнику. Возлагают венок, кланяются снова пару секунд задумчивости. И так повторялось каждый раз. Хотелось бы упомянуть о двух женщинах. Женщины представляли деревню  Кирвесмяки. Кирвесмяки была уничтожена огнем войны и ныне там ничего нет. Женщины суда по возрасту не могли помнить этих мест. Но они возлагали цветы и плакали. Насколько сильна в этих людях любовь к потерянной родине если они страдают о ней даже не помня её, а лишь зная все по рассказам родителей…. Через полчаса основание памятника было завалено цветами. В конце церемонии  все собравшиеся исполнили гимн Карелии. До чего это было торжественно и слаженно. Голоса конечно дрожали.

 

 


















В почетном карауле


          




























 


 


 


 

 


 


 


 


 


 


 


 
Последний из 6 егерского


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 

А потом был шеф повар и финский обед. Попутно общались с окружающими, фотографировались. Нас благодарили за участие. Все было скромно, но трогательно. Без пафоса и официоза. Зато искренне.

 

Использованы фотоматериалы из личного архива автора и сайтов 

http://www.mannerheim-line.com

http://sledopyty.narod.ru

 

Tags: когда я не знал что такое ЖЖ
Subscribe

  • Ничего себе сходил за хлебушком или записки сумашедшего

    связи с предстоящей переменой места жительства решил отвезть часть ненужных в данное время шмоток к брату. Отвозил на ауто моего друга марки ВАЗ…

  • Leipasuo

    Было это всё почти летом, а точнее осенью, 3 сентября…. План (не путать с дурью) съездить в Лейпясуо у нас возник давно. У нас это-…

  • САБЛИНО

    Вчерась ездил на разведку. Состав: Горящий в аду, Miler, Фалестра, Nadin. Начнем с того что в Никольском дул жуткий ветер почти ураганного типа.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments